Становимся ли мы сырьевым придатком?

Дискуссия, развернувшаяся в российских СМИ и блогосфере кругом итогов визита Путина в КНР, не принесла никаких сюрпризов. Это спор между «советскими патриотами», кричащими: «о, ужас! мы стали сырьевым придатком Китая», и «постсоветскими либералами», восклицающими: «как здорово, что мы стали сырьевым придатком Китая, давайте продолжать в том же духе». Обе точки зрения просто не имеют никаких пересечений с реальностью.

Дело в том, что толк заключенных соглашений как раз и состоит в преодолении весьма примитивного сырьевого характера экономики российских регионов Дальнего Востока и Сибири, способных сегодня предложить на экспорт только сырую нефть и лес-кругляк, и вынужденных закупать в Китае достаточно элементарные вещи словно бы цемента и бумаги. И решается задача примитивности российской экономики единственно возможным путем – расширением номенклатуры поставляемых на экспорт сырьевых товаров, постепенным движением вверх по стоимостной цепочке – с одной стороны. И развитием инфраструктуры и базовых производств в российских регионах – с другой.

Если как следует, участливо прочесть пресловутую программу межрегионального сотрудничества на 2009 – 2018 г., опубликованную на сайте «Ведомостей», разрешается обнаружить, что на практике в каждом охваченном ею российском регионе строится комплекс по глубокой переработке древесины; с китайской помощью создается единый строй предприятий по производству строительных материалов, дефицит которых носит очень острый характер; в Анадыре строится нефтеперерабатывающий комплекс; в городе Усолье-Сибирское строится предприятие по производству поликристаллического кремния; в Магаданской области возводится завод по производству водородного топлива. Кроме того, в регионе будут воздвигаться новые электростанции, ЛЭП, железные и шоссейные дороги. Ряд проектов касаются развития сельхозпроизводства и пищепрома.

Что замечательно, раздел программы, касающийся сотрудничества в сфере трудовых ресурсов, предельно лаконичен – в нем говорится лишь о развитии сотрудничества в рамках уже имеющегося между двумя странами Соглашения о временной рабочий деятельности. Никакой массовой китайской миграции в РФ – не предполагается.

Почему китайцы идут на такого рода сотрудничество? Потому что РФ не оставила им иного выхода: точка зрения российского правительства содержится в расширении доступа китайцев к российским сырьевым ресурсам только в обмен на инвестиции в инфраструктуру и переработку. А гарантированный доступ к российским ресурсам – важная количество стратегии обеспечения экономической безопасности КНР.

Реализация хотя бы части достигнутых договоренностей означает серьезное улучшение ситуации по сравнению с реально имеющимся на Дальнем Востоке положением дел – экспортом леса-кругляка, нефти и металлолома, и импортом как пить дать всего – от продовольствия до кирпичей и цемента. Проблема в том, что массовое восприятие подобных договоренностей основывается не на реальном положении дел, а на мифологизированном советском прошлом, абсурдных представлениях о желаемом будущем и всевозможных химерах постсоветского сознания, касающихся отношений между Россией и внешним миром. Все это дает многообразные и, безусловно, интересные, с точки зрения психологии, эффекты – от причитаний о превращении в сырьевой придаток до призывов отдаться китайцам без остатка и хлопнуть себя об стену.

Помимо планов развития сопредельных регионов, важнейшим итогом визита стало соглашение «Газпрома» и CNPC о поставках газа. Таким образом, в долгих, изматывающих, и, казалось бы, бесперспективных переговорах по проблемам газового экспорта в КНР, наступил перелом. Китайцы согласились на формулу цены, привязанную к корзине нефтепродуктов, хотя для ее уточнения предстоят новые долгие, изматывающие переговоры, оттого названный вице-премьером Игорем Сечиным срок их завершения (июнь 2009 г.) не стоит понимать сверх меры серьезно.

Тем не менее, выход на новоиспеченный рынок, судя по всему, будет достигнут без серьезных финансовых потерь с российской стороны. Снижение доли угля в китайской энергогенерации неизбежно, что приведет к растущим закупкам газа. Отчаявшись принять дешевенький газ, китайцы сейчас готовы за него платить, и это подтверждается заключенным в августе 20-летним соглашением на импорт сжиженного газа из Австралии стоимостью $50 млрд. Забавно, но когда оно было заключено, многие интерпретировали это как утрату КНР интереса к российскому газу.

Начало экспорта газа в КНР в объявленных объемах (68 млрд куб. м в год) может в корне изменить отношения России и «Газпрома» с европейскими партнерами. Какие это могут быть изменения, позволительно представить себе, взглянув на поведение Туркмении в отношениях с самим «Газпромом» в текущем году: в преддверии ввода в строй экспортного газопровода в Китай оно стало значительно больше жестким и напористым.

Старый постулат, лежавший в основе отношений России и ЕС, гласил, что ЕС существенно зависит от импорта российских энергоносителей, зато российская экономика целиком зависит от экспорта нефти и газа в Европу. Если планы «Газпрома» и CNPC реализуются, то в 2014 – 2015 гг. Евросоюз теряет статус монопольного покупателя российских ресурсов и начинает конкурировать за них с КНР. В результате, меняется расстановка сил во всем комплексе связей между Россией и Европой, как в экономической, так и в политической сфере. В целом, явление КНР как первого крупного импортера ресурсов, не входящего в орбиту влияния США, уже привело к серьезному укреплению политических позиций сырьевых государств Африки и Латинской Америки в диалоге с Западом – видимо, то же самое произойдет и с РФ.

Несет ли происходящее расширение сотрудничества с КНР риски для РФ? Безусловно, да. Как поставщику ресурсов России желательно сторониться укрепления китайской монополии на импорт российского сырья на Дальнем Востоке. Китайцы – жесткие переговорщики и современный кризис в отношениях между Китаем и Rio Tinto показывает, что Китай во многих случаях целиком готов применять свою рыночную власть, чтобы выжать из партнера предельные уступки. Но это не предлог к отказу от сотрудничества с Китаем. Скорее, это повод приложить максимальные усилия к развитию связей с Японией, Южной Кореей, США и другими потенциальными экономическими партнерами России на Дальнем Востоке.

Keywords: