Россия. Тип цивилизации - придорожный

Салтыков-щедринский мужчина кормил двух генералов. Если бы та пропорция хотя бы сохранилась – Россия была бы процветающий страной.
Однажды на Кузнецком мосту ждал чего-то и поневоле наблюдал существование парковщиков. В тот самый промежуток моей жизни – минут двадцать – мне пришла, наконец-то, верная теория обустройства России.

Я сидел в машине и был незаметен для парковщиков, то есть мог подсматривать за ними в естественной среде обитания. Прямо передо мной орудовал один, в желтом, как это у них водится, хитоне. Во всех манерах его была основательность и деловитость. Вот он, будто нехотя, с мастеровитым прищуром, выходил на дорогу. И вдруг, цепко завидев автомобиль, стремящийся припарковаться, начинал энергично и профессионально замахивать кистями рук в вольный карманчик у обочины. Загнав автомобиль, степенно шел вкруг него, оглядывая, славно ли, крепко ли стали колеса. Говорил что-то водителю, старательно надписывал клочок бумажки и клал его под дворник. Потом к нему подходил прочий таковый же кряжистый желтобрюх, они закуривали, неспешно обсуждали дела, краем глаза контролируя строй на вверенном им участке магистрали. Они вели себя, вроде труженики.

И я представил – вот, ранним утром парковщик говорит теплой со сна жене или подруге, целуя ей розовый бок лица: «Ну, бывай, я пошел на работу». И идет, и работает.

Пока я там сидел, мне вспомнились совершенно другие способы предвкушения рабочий радости. Как, будучи подростком, я на летних каникулах работал с отцом на большом заводе. Ранним утром к проходной стекались людские потоки с окрестных улиц. Мужчины приветствовали товарищ друга, стойко жали руки, обменивались прибаутками, начинался славный ясный день. Народ шел на работу, и в этом было что-то правильное, какая-то причастность к смыслам, имеющим смысл.

Что такое вырабатывает парковщик и какой от этого стране прок?

Ну, вообще-то, прок есть – он не грабит. А мог бы, судя по виду. И на том спасибо. Всего же на той улице в обозримой перспективе сновало джентльмен 15 парковщиков. Все молодые; как говорится – «работоспособные в работоспособном возрасте». В 60-е годы они были бы героями фильма про монтажников-высотников. А в текущее время – не пашут, не сеют, не строят. И более того не гордятся общественным строем.

Дело не только в том, что сейчас в России нет фильмов про профессии. Кое-что есть: телеканал «Зона» с завидным упорством штампует фильмы про бандитов-ментов-спецназовцев, являющих какой-то единственный синтетический наружность занятости. Но эти гримасы киноискусства несут в народ, скорее, образцы бытовой стилистики, нежели профессионального бандитско-ментовского поведения. Да и не в чем телеканал упрекнуть, когда «русский шансон» – поразмыслить жутко – уже в Кремле.

Но в целом идеи труда нет. Старая, хлеборобно-токарная, себя изжила. Новая – торгово-спекулятивная – уж очень незрима в своих финансовых деривациях. Продукта труда нет, не за что проверять гордость. Вместо трудовой гордости в этой модели – демонстративное потребление. И подмена чувствуется. Тоже не прижилось. А нет труда – нет и морали.

Власти все никак не бросят безуспешных попыток сформировать следующий – инновационный тип цивилизации. На наших-то просторах. Но забывают, что маленькая ложечка нефти способна изуродовать самую огромную бочку наномеда. Не под тем фонарем они ищут согласное будущее. А ещё кредиты на энергосберегающие лампочки выдумывают. Эх, тюхи-матюхи. Кредиты необходимо на взятки выдавать, тогда и взлет ускорится.

Салтыков-щедринский человек кормил двух генералов. Если бы та пропорция хотя бы сохранилась – Россия была бы процветающий страной. Но нет. И не потому, что генералов больно навалом – для России это ни при каких обстоятельствах не беда. А потому, что мужика больше нет, мужик тает. Один парковщик ни в жизнь не прокормит двух генералов. Даже десять парковщиков не прокормят двух генералов. Сто парковщиков… ну, сто парковщиков, пожалуй, могут прокормить двух генералов. Потому что это уже рота – если их словить и забрить в армию.

Вражеские голоса сообщают, что населения, занятого в производстве общественно-полезного продукта – хотя бы даже в выкачке нефти – в России становится все меньше. Вот еще одна метастаза голландской болезни – денег от природной ренты хватает, чтобы содержать все больше ничего не производящих людей. Это уже не только бюрократы, силовики и соцслужащие, но и охранники с парковщиками всех сортов. Негосударственная экономика начинает также ничего не производить.

Чуя экзистенциальную вину за вывод нефтекапиталов, анонимные элиты взращивают в народе не трудовую, а иждивенческую мораль. Главной политической валютой, разбрасываемой на площади по праздникам, являются постоянные копеечные повышения зарплат и пенсий. Но консенсус на подачках бывает только между дрессировщиком и попугайчиками.

И действительно, опускающийся народонаселение в глазах элит неуклонно превращается в быдло. При этом элита такого народа, сама того не понимая, становится элитой быдла. Попутно включаются негативные фильтры отбора – социальная перистальтика супротив социальных лифтов. Непроизводящая макушка профессиональной структуры общества начинает зеркально отражаться в низах. Система останавливается и застывает, прекрасная в своей рафинированной ненужности.

Парковщик – это безусловная антиматерия бюрократа, во всем похожая, только с иной стороны стекла. Парковщик тоже, как и бюрократ, ничего не производит, а занимается поддержанием пространства собственного существования. Он самоцелен. Парковщик, как и каждый уличный торговец-офеня, – неизменно при случае мошенник. И этим тоже похож на бюрократа. Если парковщика изъять из системы социальных отношений – никому хуже не станет и вообще будет незаметно, что такое звено исчезло. Но он есть, и среда ему платит. Абсолютно органичная ненужность – символ современности.

Но хватит критиканства, сегодня конструктив. Александра Исаевича нет с нами, но кто-то же должен предлагать верные решения по обустройству страны.

Россия перестала быть аграрной, не сдюжила индустриальную гонку вооружений, опростоволосилась с мировым финансовым центром. У меня есть новая версия национальной идеи. Которая уже реализуется сама, незаметно, но повсеместно.

В толще российских глубин многие люди живут дорогой. Следовательно, тип нашей цивилизации – придорожный.

Чуть дальше от дороги – окончательно худо, там только ягоды да чабрец собирать, если нефти нет. А вот примерно дороги – ничего, разрешено прожить. Россия во многом уже кормится не от земли и не от станка, а от дороги. Здесь находят достаток милиция, бандиты, плечевые девицы, виртуозы мелкоямочного ремонта, автосервисы, бабушки с пельменями и полно еще разных подорожников. Вдоль дорог продают арбузы. Магистраль – первейший актив везучего поселка, а без магистрали село хиреет. Дороги – вот альтернативный методика перераспределения по обширной территории тех богатств, которые концентрируются в точках раскручивания нефтяных вентилей.

Что крайне важно, и чего не хватает инновационной концепции, – у подорожной идеи возрождения России есть высокое гражданственное звучание. Дороги – это первостепенной важности и один из оставшихся схема зарождения гражданского общества. Не надобно больше выборов – ну сколь позволительно расходовать телевизор на это низкорейтинговое представление! Реально звенит временами нимало другой политический нерв. В стране есть автомагистрали, которые население перекрывает, когда невмоготу. И верх нежданно-негаданно становится чуткой и молниеносной. Подобных примеров прямой демократии нигде в мире больше не найти.

Соответственно, чем больше магистралей, тем быстрее решаются в ручном режиме проблемы всероссийского пикалева. И тогда никакому олигарху не умыкнуть нашу последнюю шариковую ручку.

Проект обустройства России сильно прост. Поскольку всю территорию накрыть обустройством нереально, нужно обустраивать дороги. Россия должна возвратиться к ситуации с двумя преемниками, чтобы опять запустить нацпроекты (а то подзабросили хорошее начинание), посреди которых наиглавнейшим явится нацпроект «Дорожная карта». И сооружать больше дорог.

Единственное обстоятельство – дороги должны быть плохими. Иначе при больших скоростях обочине ничего не достанется. То есть дороги надо создавать сию минуту плохими. Впрочем, это не такое уж трудное для нас задание.

Или даже есть мысль еще лучше – не надо строить дорог, надо строить мосты. Поскольку вместо дорог в России завсегда направления и этой привычки уже не изжить, то на пересечении направлений с водными преградами надо строить мосты. Всего-то немного десятков добротных мостов. Я даже вижу, как разрешается царственными жестами несколько раз тыкнуть пальцем на карте. А дальше народ сам как-нибудь протопчет пути от моста к мосту. Это немедленно сколько же занятия людям прибавится! А сколько средств не возбраняется освоить! А сколько будет аварий и достижений при их устранении!

И вот в этой модели национальной идентичности парковщик – достойный член общества! Вот зачем он основателен и деловит, а утром говорит своей жене или подруге: «Ну, бывай, я пошел на работу».

Одно худо – мэрия разогнала парковщиков в центре столицы. Противится ходу истории. Тот деятельный парковщик не по-другому пошел грабить. А куда еще? Работоспособный в работоспособном возрасте.

Keywords: