От понтов к реализму

В 1998-м, в разгар тогдашнего кризиса, над страной повисло истеричное: «А-а-а! Мы падаем и разобьемся!» Не разбились: сработали амортизаторы в виде подсобных хозяйств, российской сообразительности, скрытых доходов и родственной помощи. То же и с нынешним кризисом. Только амортизаторы будут другие

Партия и руководство уверяют, что в стране никакого кризиса нет, что падение фондового рынка спровоцировано крахом ипотеки в США и что в России довольно резервов, чтобы противостоять. То есть во всем повинны американцы, но у нас все о’кей.
А вот в частном порядке знакомые-профессура из ВШЭ, банкиры, финансовые аналитики-называют происходящее словом, обозначающим хищного, но ценного пушного зверька. Они говорят, что капиталы из страны удирают во все лопатки, что многие богатые пытаются в панике сбыть бизнес, что рынки резво будут валиться по принципу домино. У меня к этим провозвестникам апокалипсиса доверие есть. Однако паниковать я воздержусь, и вот почему.
Даже если все пойдет наихудшим путем-рухнут без доступа к финансам банки, обанкротятся стройкорпорации (сегодня они за счет денег новых клиентов завершают старые проекты), уедут иностранцы, закроются офисы, разорятся жертвы ипотеки-конца потребительского света не наступит.
По крайней мере, для среднего класса, тот, что я, предотвращая дискуссию, определяю просто: мой круг. Он для моего круга уже года два как наступил.
Вот мы, обычный класс-управляющий сетью бутиков с подругой, гендиректор компании с гражданской женой-собираемся в Комарово на даче торговца тканями, в семье которого родился ребеночек. На участке в 25 соток запаркованы три «пежо», «ситроен» и шибко подержанный «мерседес». Жарим шашлыки, едим арбуз, болтаем о детях, о романе Сорокина и о том, не поехать ли в январе кататься в Альпы: прямо в текущий момент бронировать шале обойдется недорого.
Мы не знаем доходов дружбан друга, но принцип расходов у нас схож. Половина-это текущее потребление. Еще половина-сбережения, инвестиции, которые раньше мы направляли в недвижимость, потому как что другого способа сберечь денежки и снабдить старость в России просто нет. Два года вспять после этого скачка цен рынок недвижимости для нас закрылся: кто не успел, тот опоздал. Торговец тканями снимает с целью ребенка средней поганости дачку за 70 тысяч рублей в месяц; за период он потратит на аренду 350 тысяч рублей. Но он ни при каких обстоятельствах эту дачу не купит: стоимость в 25-30 миллионов делает приобретение бессмысленным.
Если наши доходы упадут вдвое, мы несложно перестанем откладывать капиталы впрок и, возможно, будем встречаться на прочий даче. Если кто-то потеряет работу, также с голоду не умрет: без малого у всех есть вторая квартира, либо вторая дача, либо прикупленная (но незастроенная по причине выросших цен) земля-можно запустить в оборот. Просто существование рантье, которую мы планировали в старости, начнется еле-еле==немного раньше. Один из нас более того думает съехать на годик в Гоа-поразмышлять о смысле жизни и переждать лихие времена.
А что произойдет с нашим текущим потреблением в результате кризиса? Да тоже ничего страшного. Оно, конечно, изменится существенно. Но не сущностно. Например, на «Пежо 407» на дачу приехал тот, кто раньше машиной признавал только BMW 5-й серии. А ныне он считает, что лишь идиоты тратят на снадобье передвижения больше трехмесячного дохода.
Мы все здорово изменились по сравнению с теми временами, когда, рванув в среда потребления, отдавали немыслимые.
НОВЕЙШИЙ РУССКИЙ КЛАСС

Почти в каждый стране мира, приобретая пункт прайса или услугу, клиент уплачивает налог на добавленную стоимость, НДС. В современной России кроме НДС покупатель уплачивает и НСП-налог с понтов. Именно налог с понтов поднимает цену чашки чая в любом московском кафе до 100-200 рублей (при себестоимости в 5-10), а счет за вечерний стол на двоих в ресторане «Варвары» (при провальной, на мой вкус, кухне)-до 15 тысяч. Это вообще не счет, а абсолютный НСП-налог за право на следующий день восклицать: «Ах, мы ужинали у Комма! Там интерьер на миллиард! А за соседним столиком был этот, депутат, как его… и тот самый актер…»
Ресторанный коммерциал в России вообще держится на НСП: рестораторы вбухивают миллионы в интерьеры, но не в кухню, а потому что в Москве нет ни одного гастрономического заведения, которое я мог бы с чистой совестью порекомендовать.
Бутики модной одежды-тоже НСП: образ понтов выполняет имя бренда. В Третьяковском проезде «нижние» демократичные линейки одежды продаются по ценам «верхних» линеек в Париже или Нью-Йорке. Мой круг, то есть пожилой русский средний класс, знает это и ничего в России не покупает: дешевле и разумнее слетать на распродажу в Милан или отовариться в ближайшей загранице в недорогом магазине GAP.
Но то же самое и с бытовой техникой, и со спорттоварами, и с дизайном, и с интерьерами, и с арендой, и с развлечениями, и с движимостью, и с недвижимостью. Плата взимается не за сами услуги и вещи, а за демонстрацию толщины кошельков и прочей прилагающейся крутости.
Главные потребители всех этих товаров с НСП (и в этом смысле создатели НСП)-новейшие средние и новейшие богатые русские: россияне, скоро разбогатевшие потом 2000-го. Ведь демонстративное потребление-способ уверить себя и мир, что внезапные гроши достались всерьез, на долгий срок и заслуженно. Это люди, приобретающие не сущности, а оболочки: гаишники, прокуроры, судьи и следователи; сотрудники пожар-, электро-, природоохран- и санэпиднадзора; преподаватели вузов и землеустроители; эфэсбэшники, налоговики, таможенники, инвентаризаторы, жилкомхозники, озеленители; работники комитетов по землепользованию и управлений архитектуры, а кроме того поставщики разного добра для них. Слуги государевы-в эпоху замыкания на вертикали всех финансовых потоков. Словом, обладатели истинно крупных средств, зарабатываемых не своим трудом, а отъемом чужого труда (в этом их коренное различие от моего круга).
Поезжайте как-нибудь на машине на Поклонную гору в Москве: вы обнаружите, что любая парковка близ этого популярного места запрещена. Правда, на территории Поклонки есть громадный паркинг, но он, как объясняют милиционеры у шлагбаума, «для машин со спецпропусками». Не обращайте внимания: 50 рублей со средней иномарки (и 100-с навороченной) будут вашим спецпропуском. В погожий день барыш смены из 2 ментов должен добиваться полумиллиона рублей; полагаю, большую количество они отдают наверх. Но все равно, остается немало. На что, спрашивается, потратят? Правильно, на вещи с включенным НПС: на остроносые ботинки за 15 тысяч рублей, на дом с башенками на участке в 6 соток, на «Порш Кайен» (не на «пежо» же, считающееся в этом кругу «девичьим»!).
Вы не видели на RuTube видеоролик, как по Чечне мчит эскорт из полусотни «Порш Кайенов», представляющий собой свиту местного президента? Это-визуализация потребительских понтов в России, то есть покупка не того, что нужно или разумно на территории, где население, по выражению Булгакова, до сих пор ещё не нимало твердо застегивает собственные штаны, а того, при виде чего все прочие восклицают: «Вах!»
РЕЗЕРВЫ ЭКОНОМИИ

Человек тем и разумен, что может любую дурь направить себе во благо. Если, конечно, разумен.
НСП-это стержневой резерв и амортизатор персональной экономики в эпоху глобального кризиса. Просто древний средний (да и старинный богатый) российский класс давнехонько этим резервом пользуется, а нуворишам необходимо привыкать.
Отказ от демонстративного потребления-по крайней мере от вызывающего демонстративного-вообще черта зрелых обществ. Именно по этой причине президент США носит на руке 50-долларовые часы американского производства Timex, а что носят на руке российские президенты, вы и без меня знаете. А отказ от надувания щек (или, как французы говорят, «надувания собственного я»), когда он войдет в привычку, может вообще изменить российскую реальность. Я даже попробовал собрать список этих совершенно разумных изменений.
1. Люди в городах пересядут из внедорожников в маленькие автомобили и начнут обучаться колесить в экономичном режиме. Маленькие проще парковать, они немного гадости выбрасывают в атмосферу. Еще бы хорошо, как европейцам и американцам, научиться объединяться с соседями и забирать на работу попутчиков: ныне ты подвозишь их, завтра они тебя.
2. Люди станут бродить в рестораны для кухни; рестораторы же перестанут разыскивать дизайнеров и начнут выискивать поваров. В любом российском (как в любом европейском) городе появится, наконец, чайна-таун с массой шалманов, где дешево готовят свинину в кисло-сладком соусе. Пока что это фортуна знакомо лишь питерцам: там китайских ресторанчиков штук 300. Кстати, появились они в таких количествах позже кризиса 1998-го. Как и сетевые кафе и недорогие бизнес-ланчи в Москве.
3. Архитекторы начнут, наконец, считать о планировке и конструкции квартир, которые будут падать в цене, а оттого их перестанут приобретать с инвестиционными целями, отмеряя по метражу, как колбасу-по весу. Пока что по планировке любая «сталинка» дает фору современной «элите», где коридор с холлом нередко 50 метров, а гостиная-40.
4. Люди перестанут закупать миллионнодолларовые загородные дворцы-сараи, вследствие того что что зимой их будет не протопить. Комфортный скандинавский вариант-просторная кухня-столовая-гостиная, но крохотные спальни (зато у каждого своя)-был бы идеальным вариантом для среднего класса. С одновременным пониманием, что на 6 сотках разрешается создавать жилье в 80, но никак не в 800 метров.
5. Люди начнут совершать ремонты своими силами и, наконец, поверят, что свой дар и привкус имеет цену-при условии, конечно, что он представляет вариацию на тему некоего национального стандарта, который, в свою очередь, прорастает из природных условий.
6. Модными начнут считывать те клубы, где играет хорошая музыка, а не где видели Ксению Собчак. Будет великим счастьем, если в Москве или Питере образуется нечто как бы лондонского Хокстона, где сконцентрированы лучшие танцевальные заведения, представляющие собой четыре голые стены, барную стойку и гениального диджея.
7. Будет рскручиваться интернет-торговля, понемногу откусывая оборот у больших магазинов, привыкших расходы на нерациональную логистику (и вновь же НСП) перекладывать на покупателя. «Реальные» магазины вообще превратятся в выставочные залы: интернет-цены ниже магазинных просто на четверть, а то и на треть.
8. И, наконец, главное: люди, надеюсь, от потребления предметов перейдут к уходу за собственной душой, как бы неумно это для многих ни звучало. То есть к ответам на главные вопросы-о смысле жизни, о следе на Земле, о дурных и добрых поступках. Душа, кстати, не меньше тела требует пищи, но еда эта духовная, а в силу того что материальные ее носители недороги. Дешевы билеты на утренний сеанс, дешевы МР3 и DVD-диски (киноклассика в интернет-магазинах порой по 99 рублей за диск), смешных денег стоит абонемент в филармонию и квиток на галерку, а хорошая книжка влетает в цену того же бизнес-ланча.
Все это в сумме преисполняет меня невероятным жизненным оптимизмом, хотя я ни чуточки не разделяю экономический оптимизм руководителей своей страны.
Знаете, что еще помимо перечисленного делает меня оптимистом? То, что «кризис» по-гречески значит «решение». А вот «пафос» по-гречески означает «страдание».

Keywords: