Леонид Парфенов рассказал о Брежневе

45 лет вспять первым секретарем ЦК КПСС стал Леонид Брежнев. Известный тележурналист Леонид Парфенов написал об «эпохе застоя» книгу и в эксклюзивном беседа РИА Новости поделился своими воспоминаниями о том времени. Беседовала Ольга Балахнина.

- С чем у вас ассоциируется брежневская эпоха?

- Она страсть сколько с чем ассоциируется. Это колоссальный спокойный перерывчик потом 50-ти лет беспрерывных трясок. С 1914-го года, с первой важный войны, до 64-го, до окончания хрущевских реформ - все пора войны, революции, стройки, перестройки.

Брежневская пора - это миролюбивый период, тот, что принято звать застоем для нации, для страны. Но для частного лица, для частной жизни - это время, когда сформировался совдеповский обычный класс, когда дочку выучили игрывать на фортепиано, сынуля поступил в недурной институт, построили кооператив, достоялись в очереди на Жигули, куда-то съездили, где-то достали дефицитные продукты и прочее, прочее.

Понятие "эпоха застоя"связано, конечно, и с личностью Леонида Брежнева. Он был весьма органичен этой эпохе, вследствие того что что сам был этакий славный мужик, обыватель, надлежащий своему веку. Страна упускала шанс из индустриальной обернуться в постиндустриальную.

Для того времени по советским меркам это был властелин для народа неплохой, потому что позволял чуть-чуть трудиться и „уносить" с производства - это раз. А во-вторых, он не противился мещанской отмене социализма. Они все получили ту систему в наследие от Сталина и думали, что она может на инерции работать, а она на инерции не работает, только на истерике, на терроре, на страхе, на принуждении. А когда из этой системы убирают страх, то она работает все хуже и хуже, дела идут плохо. Но этого не чувствуют: кажется, что нужно строже спрашивать, рабочую совесть призывать.

Вместе с ним дряхлел тот самый сталинский социализм. Вырождался в «Малую землю», в бесчисленные награждения. И если бы не нефть 73-го года и не скачок 79-го года, то социализм загнулся бы раньше. Но благодаря этой брежневской способности проедать углеводороды, он и задержался. Так что вот такая эпоха, таковой немалый ломоть лишнего социализма, самое малое лет на 10 он продлился при Брежневе.

- Какие черты характеризуют эпоху застоя?

- Это было мирное время, которое не исчерпывается одной чертой. Это масса всего: горькая с винтом, стенки, Жигули, бесконечные повторы фильмов „17 мгновений" и „Иронии судьбы".

Моя система - мы живем в эпоху ренессанса советской античности. 70-ые годы - это золотое брежневское время, тучная эпоха, а как пить дать соответствует 2000-ым, докризисным. Когда великую энергетическую державу создали, когда провели образцовую олимпиаду, когда с Америкой тягаемся на равных, когда все наши сателлиты признаны международным сообществом, чего ни в жизнь не дожидаться Южной Осетии и Абхазии. Так что вот он - идеал для государственников, потому как что иных государственников, помимо как позднесоветских, сегодняшняя российская политическая обстановка не знает.

- Вы выросли в это время. Что вы лично помните о брежневской эпохе?

- Масса воспоминаний. Это мое детство, моя юность, инициация моей работы - я писал отчеты о траурных митингах памяти Брежнева. С этим временем связан сценический бум, оттого что в этой безэмоциональной внесобытийной обстановке хождение в театр было несложно культом - там были подлинные эмоции, там выплескивались страсти. В театре добирали то, чего не могли добрать в жизни. От „Истории лошади" в БДТ до „Юноны и Авось" в театре им. Ленинского Комсомола. Я все это видел тогда, и это было сильно важно.

Из по сути дела невыездной страны я с большим трудом поехал в Болгарию по частному приглашению. Это было неслыханной роскошью для пацана по тем временам - мне было 19 лет. И, конечно, все эти дефициты: фрукты, сыр, сливочное масло. Я был студентом в Ленинграде, и родителям в Череповец привозил все, охватывая вологодское масло.

И вот эта предопределенность, что ты пойдешь на работу, там будет оклад 120, следом 140, после этого 160... Есть потолок, есть вилки гонораров на областном ТВ, например. Было понятно, что так это будет всегда. Это также связано с брежневским временем. Эта эпоха казалась совершенно вечной, год от года она не менялась. И не было никаких причин, по которым она могла измениться.

- Отдельного разговора заслуживают речи Брежнева...

- Речи эти идеально нельзя читать, это скукотень. Вся эта риторика типа „экономика должна быть экономной" - это смешно. Например, нет в стране продовольствия. Что нужно? Нужно принять продовольственную программу, если в особенности скверно с овощами, и фруктами - учредить министерство плодоовощного хозяйства. Это эдакий совсем бюрократический подход, когда кажется, что мы в текущий момент назначим ответственного и все будет, а на самом деле - тюменская нефть, на которую закупалось все: машины, оборудование, масло, зерно, потому что что, начав закупать пшеницу в 63 году, мы к концу брежневского правления были крупнейшими импортерами продовольствия в мире.

- Легко ли было чиркать о Брежневе?

- Это колоритная эпоха и по-своему цельная. И о ней сочинять легко, в силу того что что там понятна организация координат, система ценностей. Это все завязано на дефиците, на блате, на свободном времени. И эта похвала рабочего места - платят 120, зато ничего не делаю. И это всегдашнее влечение человека расширить предлагаемый сценарий - что-то разыскать закусить получше, чем предлагается, куда-то поехать, куда путевка дефицит, выискать книжку, которую не печатают. Анекдоты про Брежнева, черты которого без труда шаржировались. Это все составляло тогдашнюю жизнь, и одно вытекало из другого. Главное определение брежневской эпохи - это остановившееся время. Казалось, что его позволительно кромсать ножиком на куски. Оно так вязко, плотно стоит и не двигается.

Хрущев значительно интереснее, колоритнее, импульсивнее, взрывной. А этот - аппаратчик. Стабильность кадров, которой он шибко гордился, привела к тому, что по 20 с лишним лет сидели министры и первые секретари обкомов. После 67-го года воцарилась полная политическая стабильность. Потом уже ни цельный лист с деревьев не падал без санкции генерального секретаря.

- Можно ли наречь брежневское момент заметным, ключевым периодом в истории России? Это было интересное время?

- Время как общенациональное, государственное - скучное. Но внутри, на уровне личной инициативы, в свободное миг - оно крайне богатое. „Ирония судьбы" - тому подтверждение. Никаких общественных интересов нет. Все разошлись по своим квартирам. Мои две комнаты - моя крепость.

Борьба с пьянством при Брежневе - это же чудесно! Справка из медвытрезвителя, квитанция о медобслуживании, 20 рублей удержано. В книге есть фотография, как в моем родном райцентре тетя в милицейской форме, сержантша, привязывает буйного пьяного. Тогда была разработана целая система, как привязывать, чтобы дядя не задохнулся рвотными массами, чтобы не перетянуть кровеносные сосуды. Они верно вяжут. Тетки и медвытрезвители. Я как увидел, понял - это да, это для книги пойдет. Узнаю родину.

Совещание в Хельсинки и пословица "есть ритуал на Руси ночью внимать ВВС": затем подписания Хельсинского акта какое-то период не глушили западные радиостанции. Я сам сколь переслушал!

- Какие предметы быта, явления в жизни российского гражданина того времени не возбраняется прозвать приметами, знаками брежневской эпохи?

- Стенка, которая являлась предметом наипервейшей необходимости, потому что в нее все влезало. Венгерская сумка и в целом весь этот дефицит, все эти товары народного потребления из соцстран. В универмаге семь теток смотрят на сумку из Венгрии, как как будто из нее удав выскочит.

Путевки в Болгарию - ещё одно явление того времени. 300 тысяч джентльмен стало выезжать в год, где-то в 77-ом. И так эта цифра и держалась. Всего российских путешественников уезжало за рубеж грубо 600 тысяч в год. Половина - в Болгарию.

Фетиш той эпохи - не нетрудно джинсы, а джинсы за 150 рублей. То есть, по цене месячной зарплаты. Потому что они покупались только у спекулянтов. Их же не было в свободной продаже. Вот „Вранглер" - самая престижная тогда марка. Это разрешается было приобрести только „с рук", как и огромное численность всего.

Программа „Время", в которую так они верили. И сам Брежнев смотрел ее перед сном. И как-то раз посмотрев, он не проснулся.

ОПРОС: Чем лично вас осчастливил Брежнев?

Была стабильность Не было безработицы и инфляции Редиска, плохой мужчина и ничем не осчастливил Наша вооруженные силы=вс всех сильней Другое (уточните в комментариях)

Keywords: