Почему запрещен фильм Михаила Козакова?

Переделкино. Июль. Жара. У открытой калитки Дома творчества дежурит мелкотравчатый Миша Козаков, наследник «большого» Михаила Козакова. Он открыто предупреждает любого, кто вознамерится пересечь заветную черту: не ходите туда, там папа читает Бродского. Папа читает часами, невзирая на утомленных слушателей, всегда, везде, и не только Бродского, но и Пушкина, Самойлова, Державина, Цветаеву, Тарковского. Для него не важна аудитория: сгодится зал Чайковского, моднячий клуб, переделкинская беседка с десятью древними старухами, девять из которых мнят себя любовницами Блока.

Думаю, главное из искусств для Козакова, которому сегодня, 14 октября, исполняется 75 лет, - Слово. Ему он служит истово, трепетно, преданно. Именно эта влюбленность вдохновляет все сделанное М. К., в том числе и на ТВ. В основе его телеработ всю дорогу великолепная литература: «Фауст» Гете, «Маскарад» Лермонтова, «И свет во тьме светит» Толстого, «Последняя жертва» Островского, «Визит дамы» Дюрренматта, «Тень» Евгения Шварца. Жаль, что так и не вышла «Пиковая дама», которую он снимал в 1987 году. Самая таинственная сюрреалистическая повесть Пушкина привела режиссера к последней степени душевного истощения. С тяжелейшей депрессией он угодил в «Бехтеревку» и только там смог отбояриться от измучившей его вредной старухи. Сегодня, когда конвейер работает бесперебойно, выдавая по серии в день, тот самый происшествие уникален. Козаков - мужчина петербургской школы. Он не несложно вписан в цивилизованный слой, он сам - культурный слой. Такие люди на вес золота, они спасают нас от духовного одичания. Впрочем, не все попытки спасения заканчиваются удачно.
В мае 2007-го мне позвонил Михаил Михайлович с просьбой глянуть на DVD его свежий 8-серийный телефильм «Очарование зла». На вопрос, где и когда состоится премьера, последовал ответ: «Не знаю. На RТVI он уже дважды демонстрировался, в Америке выпущены лицензионные диски, а у нас - тишина. Более года обратно кино купил канал «Россия», но в текущее время руководство на мои звонки предпочитает не отвечать». Накануне юбилея заново поинтересовалась у автора: что с фильмом? «Все то же», - ответил автор. До чего же расточительны теленачальники! Уверена: «Очарование зла» аккурат в эти дни (как, впрочем, и вчера, и завтра) необходимо нам как воздух.
Париж, тридцатые годы. Только что закончился концерт известной певицы Плевицкой, ей рукоплещет цвет русской эмиграции. Ажурная зелень листвы, фортуна и радость, невыносимая легкость бытия. Через десять лет в живых не останется никого. Такой концентрации жертв и палачей в этом месте и сегодня история (которая по определению - собрание компроматов), пожалуй, ещё не знала: Гучков, председатель III Госдумы, храбрый генерал Миллер (убиты агентами НКВД), генерал Скоблин с женой Плевицкой (агенты НКВД), Сергей Третьяков, внучок основателя одноименной галереи (агент НКВД, убит в концлагере), Сергей Эфрон (агент НКВД, расстрелян на родине в 41-м), его супруга Марина Цветаева (повесилась в Елабуге за месяц до ареста мужа)... До конца восьмидесятых доживут только главные герои - Вера Гучкова и Александр Болевич. Служба в советской охранке отменит их личную жизнь. Они любили дружбан друга, а виделись урывками и умерли врозь - он в божедомке под Парижем, она - в Кембридже.
Кстати, Болевич - один вымышленный персонаж. С первых кадров как раз это положение напрягало больше всего. Понимала, что в прототипах - Радзевич, возлюбленный Марины Ивановны, боевой приятель Эфрона, которого он же завербовал. Опасалась вторжения в совершенно уж заповедную - цветаевскую - территорию. Но на то и Козаков, дядя безупречного вкуса и такта, чтобы не впасть в пошлость упрощения.
Очарование зла (в кавычках и без) затягивает как бездна. Вот уже и прелестная Верочка Гучкова хочет быть агентом, рвется в Москву. С милой непосредственностью она рассказывает друзьям, что видела в столе у папеньки папку с надписью: «Заговор». Эта вскользь брошенная реплика повлечет за собой вереницу смертей, бессмысленных и беспощадных. И когда территория будет зачищена органами окончательно, неизбежно встанет вопрос: отчего люди, бежавшие от апокалипсиса большевистского, добровольно вверглись в апокалипсис чекистский? Так помимо основной, политической, исподволь возникает другая тема, блистательно сформулированная Ахмадулиной, - «к предательству таинственная страсть». Козакову удалось невозможное - не впасть в назидательную аллюзионность, объединить глубину исследования с занимательностью. В фильме нет обреченности; есть авторская вера в то, что история не прощает беспамятства.
Боюсь, что именно эта очевидная идея не весьма нравится начальникам (другого объяснения нарыть не могу). Уж уж очень провидчески звучит сказочный романс на вирши Георгия Иванова: «И ничему не возродиться - ни под серпом, ни под орлом». Режиссера интересуют не частности, а система, ввергнувшая в водоворот предательства лучших людей России. Тотальные репрессии, подозрительность, вечная вера в заговоры супротив державы, деление на наших и ненаших - вот те ферменты, на которых заквашивалась советская власть. Тогда формировались основы мироздания, которые мы не в силах осилить и в ХХI веке. Оттого прелестный романтический антураж только выделяет главное - кряжевое, кровавое, непреодолимое. Одним словом, шибко своевременное кино.
В день рождения Михаила Козакова пожелаем не столь ему, сколь всем нам углядеть на экране телевизоров «Очарование зла».

Keywords: