Среди благотворителей есть мошенники

Двухлетняя дочка финансиста Андрея Щербакова угасала, а московские медики более того не могли толком определить диагноз. Щербаков обратился к немецким врачам, и те предупредили: врачевать будем, но в случае осложнений цена лечения возрастет вдвое. Через три недели Сашу поставили на ноги, и она вернулась домой.

А ещё посредством три месяца ее папа получил спам-рассылку. «Спасите Сашеньку! Нужно справить Euro 100 000», - просил незнаемый отправитель. К письму была приложена фотография и история болезни дочери Щербакова. Он удивился: дочь уже была здорова, а совершенный вектор движения лечения у немцев стоил всего Euro 8000.
Благотворительность - также индустрия, и по мере того как она росла, в нее пришли мошенники. С ними сталкиваются все чаще, и фонды, которые занимаются сбором пожертвований, уже не могут - а многие и не хотят - замалчивать проблему. По оценкам Александра Финютина, директора фонда «Кто, если не Я», на благотворительность в России тратится примерно 16 млрд рублей в год, и без малого половинка этих денег уходит не по назначению. В 90-х годах в Штатах сложилась похожая ситуация, говорит Татьяна Тульчинская из фонда «Все вместе»: там тогда люди перестали верить благотворительным организациям.
В России благотворительным фондам тоже не шибко доверяют, хотя большинство из них работают открыто - не полагаются не из-за мошенников, а из общей подозрительности и склонности куда ни кинь зреть обман. И честные фонды от греха подальше боятся являть на жуликов пальцем. Проблема еще и в том, что быстро тем, кто получает на благотворительности, станет существовать проще. Минэкономразвития обещает в ближайшее час согласовать законопроект о поддержке благотворителей, и эксперты говорят, что он поможет не только порядочным фондам. Newsweek изучил, как в России наживаются на благотворительности.
ДОБРЫЕ ОТКАТЫ
В благотворительных фондах рассказывают, что в последнее момент желающих заняться благим делом в особенности много. «Постоянно приходят пиарщики от компаний-доноров и говорят: вот вам 500 000 рублей от нас, а вы мне за это 100 000 верните в конвертике», - рассказывает начальник крупного благотворительного фонда. То же самое с поставщиками имплантов и дорогих лекарств, подтверждает глава Российского фонда помощи Лев Амбиндер: «Говорят, охват отката там доходит до 60% от стоимости препарата. Как с этим бороться, неясно». Впрочем, многие его коллеги уверены: лучше оплачивать откаты и пособлять нуждающимся, чем лишаться эти деньги. Потерять их в текущее время проще, чем найти.
Самый именитый технология нажиться на благотворительности - интернет-сайты и спам-рассылки. Два года вспять газетчик и публицист Максим Кононенко закрыл единственный таковой сайт: «Я обнаружил портал, на котором размещалась инфа фонда "Доноры - детям". Они забирали фотографии больных детей и их истории, а номер счета меняли». Кононенко говорит, что написал заявление в ФСБ, и злоумышленника поймали. Им оказался школьник из небольшого сибирского городка. Его пожурили и отпустили.
Волонтер из Москвы Марина раньше находила такие сайты раз в пару месяцев. А сейчас рассказывает: «Но с началом кризиса они как с цепи сорвались. В месяц появляется по четыре сайта». Она надеется, что этим порталам не удается составить немало денег.
Впрочем, если созданием «клона» занимается не ребенок, совладать с ним будет нелегко. Фонд «Подари.орг» этой весной собирал 500 000 рублей на пересадку почки для восьмилетней Ксении Гусевой. «И тут мы узнаем, что кто-то рассылает информацию о Ксюше на электронные адреса. Мошенники сменили только номер счета», - говорит финансовый босс фонда Мила Шахматова. Фонд тотчас обратился в милицию, и счета злоумышленников арестовали. С Ксюшей все закончилось славно - в мае ей благополучно пересадили мамину почку.
А вот фонд до сих пор пытается понять с мошенниками - спам-рассылки продолжаются. Шахматова рассказывает: «Мы под видом благотворителей даже в переписку с ними вступали. А они нам отвечали от лица несуществующего папы девочки. Потом мы снова привлекли прокуратуру. Они ненадолго прекратили свою деятельность, а в июне пошла та же самая рассылка».
Мошенники удачно действуют и за пределами интернета. Их называют ложными волонтерами. В сентябре в Саранске арестовали Валентину Лукшину. По версии следствия, она немного раз приезжала в Москву, находила больных детей, собирала капиталы на операцию, а затем бесследно исчезала. Окончательный вердикт ей в то время как не вынесли - материалов для дела так много, что следствие дай бог управится к осени.
НИКТО НЕ ХОТЕЛ ПОМОГАТЬ
Благотворительные фонды не верят получателям помощи и скрупулезно проверяют их запросы. Обычно ревизия проходит в три этапа. «Первый - разговорчик с самой мамой. Второй - болтовня с соцработником, тот, что может обследовать финансовое состояние семьи. Третий период - комментарий и прогноз врача», - говорит Амбиндер. Фонды сталкиваются с фактами мошенничества на каждой из этих стадий. Глава фонда «Созидание» Елена Смирнова утверждает, что из 10-15 просьб о помощи, поступающих в фонд, проверку проходит только одна.
«Золотое правило фондов - не одаривать финансы в руки. Иначе непонятно, что с ними будет. Только безналичный расчет и только с непосредственными поставщиками медицинских препаратов и услуг», - говорит Тульчинская из фонда «Все вместе». Впрочем, фондам поневоле приходится нарушать это правило. Например, чтобы сэкономить на налогах.
А другой раз благотворитель проявляет настойчивость и хочет лично вручить гроши - считает, что так надежней. Лев Амбиндер рассказывает про таковый случай: кто-то захотел сам вручить семье больного ребенка $10 000. Всего на врачевание требовалось $50 000. «Ну, думаю, ладно, - вспоминает Амбиндер. - Лично так лично. Звоню маме, проверяю: пришли деньги? А она в реакция - какие деньги? Все, говорю, в таком случае мы прекращаем сбор денег. И вешаю трубку. Через 30 мин мать перезванивает. Плачет, говорит: вы же все одинаково все соберете, а мне опосля лишние $10 000 пригодятся». Наличные - излишне серьезное искушение. От сумм выше 10 000 рублей, продолжает Амбиндер, у людей из периферии «едет крыша», и всякий второй начинает воровать. Стремление вручить монеты в руки - типичная оплошность волонтеров, говорят в фондах.
Волонтеры в свою очередность не верят фондам. В Волгограде Newsweek рассказали историю про Ефима Едигарова. Два года обратно десятилетний хлопчик играл в футбол и получил травму плеча. На основополагающий воззрение пустячное повреждение переросло в саркому плечевой кости. Семья кинулась по врачам. Местные врачи поддержать не смогли, и Едигаровы поехали в Москву. Там объяснили: чтобы сберечь мальчику руку, нужно взять за 970 000 рублей эндопротез и лекарства. Еще не было известно, что Ефима спасти нельзя.
В НИИ детской онкологии и гематологии к Юлии, матери Ефима, подошли сотрудники Союза благотворительных организаций России (СБОР). Они предложили собрать денежки на протез для ее сына. Юлия согласилась. «А вслед за тем полгода от фонда ни слуху ни духу. Искать новые фонды мамаша не стала - никакой протез, как выяснилось, Ефиму подсобить не мог, и ему становилось все хуже», - рассказывает участник ассоциации «Волонтеры Волгограда» Оксана Полтавченко. Через полгода московские врачи отправили семью назад в Волгоград, чтобы Ефим провел свои последние дни дома.
И тут еще раз возник СБОР. «Пришли и говорят: мы вам в текущий момент привезем пустые накладные на лекарства, а вы подпишите. Деньги мы следом все равно соберем, поможем еще кому-нибудь. А после этого они звонили и предлагали достать биологически активную добавку от рака», - говорит Полтавченко. Юлия, понятное дело, отказалась. 9 февраля Ефим умер.
В СБОРе говорят, что все это неправда. Там утверждают: работник ездил к Едигаровым, чтобы забрать с них расписку об отсутствии претензий к СБОРу. Но волонтер Оксана в настоящий момент не верит ни московским фондам, ни местным. «Наши [фонды] тоже хороши: вместо реальной помощи онкобольным детям привозят просроченные булочки и ношеную обувь», - говорит Оксана.
Не всем фондам не возбраняется доверять, согласна с ней Анна Белокрыльцева, автор радиопрограммы «Богач, бедняк, благотворитель» на «Радио России», «Маяке» и еще двух федеральных каналах. Белокрыльцева не стала сотрудничать с фондом «Дети мира». «Мы до сих пор не уверены в их прозрачности. Я лично посетила все их пресс-конференции, но так и не поняла, сколь денег они собирают и на что тратят», - говорит Белокрыльцева. Все прозрачно и понятно, возражают представители «Детей мира»: только в мае они помогли воинам-интернационалистам и ветеранам миграционной службы. Непонятно только, причем тут дети.
Таких примеров масса. Newsweek спросил у представителей нескольких благотворительных фондов, знают ли они о случаях мошенничества посреди коллег. «Знаем. Но проще прикрыть на это глаза, чем во всеуслышание обвинить популярный фонд в нечистоплотности. Вреда от этой информации будет значительно больше. Люди испугаются и вообще перестанут жертвовать», - заявили в одном крупном фонде.
ЛЬГОТЫ ДЛЯ МОШЕННИКОВ
Пожертвований и так стало меньше: у крупных корпораций, основных доноров в России, в настоящее время хватает своих забот - они не могут слить концы с концами. По данным исследования Сharities Aid Foundation (CAF), в кризис 69% российских благотворительных организаций фиксируют уменьшение притока денег. Они уповают на две вещи: прямую бюджетную содействие и налоговые льготы. И льгот они целиком могут добиться.
Заместитель директора департамента стратегического управления (программ) и бюджетирования МЭР Артем Шадрин рассказал Newsweek, что в руководство в конце концов внесены два законопроекта и одна концепция, регулирующие отношения в благотворительности и добровольчестве. Он рассчитывает, что законопроекты будут приняты осенью.
«Изменения коснутся налогообложения», - говорит Шадрин. Во-первых, получателям пожертвований на лечение не надобно будет вносить плату 13% с полученной суммы. Во-вторых, налоговый вычет получат физлица-«доноры». Планируется, что они не будут уплачивать налог с доходов, жертвуемых на благотворительность.
Кроме того, в перспективе компании будут освобождены от уплаты налога на польза с доходов юридических лиц, перечисляемых на благотворительность. Эта льгота действовала в 90-х. Тогда это был действенный метод «налоговой оптимизации»: при многих крупных фирмах существовали благотворительные фонды, и их единственная функция состояла в том, чтобы пособить собственникам сократить налоговые издержки. В 2002 году от этой льготы отказались, но ныне в МЭР надеются, что ее вновь введут. Хотя бы частично.
Эксперты опасаются, что эти инициативы заново позволят как частным лицам, так и компаниям покидать от налогов. «Появится новое поле для злоупотреблений. Нечистый на руку жертвователь сможет прийти в эдакий же фонд, дать 10 000 рублей на благотворительность - и обрести 5000 рублей откатом, а позже еще и налоговую компенсацию от государства», - считает глава департамента налогов и права УК «Независимые директора» Надежда Ерилова.
За этим, по данным Newsweek, будет присматривать Федеральная налоговая служба. Но налоговики занимаются только налогами, и мошенничество в сфере благотворительности их немного интересует. Шадрин категорически отказался обсуждать тему мошенничества. Не затрагивается она и в концепции Минэкономразвития. Но эксперты утверждают: введение льгот поможет как благотворителям, так и тем, кто под них маскируется.
Тульчинская из фонда «Все вместе» рассказывает, что американские фонды вышли из тяжелого положения, в которое они попали в 90-х, разработав четкие стандарты. Фонды измеряют и проверяют сами себя. Это называется саморегулирование. Самые прозрачные и ответственные компании получают от ассоциации, объединяющей крупнейшие фонды, особый «Знак безупречности». То есть ассоциация гарантирует: обращаясь в такую компанию, вы знаете, что вас не обманут. По исследованию CAF, российские благотворительные организации покуда оценивают свою прозрачность на 5,9 балла по десятибалльной шкале. Это крепкая «тройка».
Потенциальные жертвователи - граждане России - о фондах и благотворительности в целом тоже невысокого мнения. По разным опросам, отдавать сквозь них деньги нуждающимся готовы только 15-20% обитателей России. Это немного: сказывается распространенная в России склонность при прочих равных никому не верить. Например, в Индии с мошенничеством и коррупцией дела точь-в-точь обстоят не лучше, но до 40% индийцев готовы жертвовать деньги.
АДРЕСНАЯ ПОМОЩЬ

Честных фондов больше, чем нечестных. Как остановить свой выбор верный благотворительный фонд

Keywords: