Модест Колеров: Чешский прецедент : ЕС освободил Чехию от химеры совести — Польша, Литва, Латвия и Эстония на очереди

Лидеры Европейского Союза согласились с требованиями президента Чехии Вацлава Клауса о внесении изменений в Лиссабонский контракт и дали Чехии гарантии от исков потомков 3 млн немцев, изгнанных в 1946 году из Судетской области Чехословакии по декретам президента Бенеша, — от исков о компенсациях за собственность, которой они лишились в конце Второй важный войны и следом неё. О готовности вытребовать себе идентичные условия заявила Словакия. Жертвы депортации и их потомки в Германии заявили, что это вывод ЕС нарушает права, гарантированные «Хартией основных прав и свобод ЕС».

Ради прикладной задачи консолидировать ЕС в экстра-государство, ввести в занятие его конституцию, определить в ЕС президента, главу МИД и присущих ему дипломатов, несчетные гарантированные в ЕС свободы и ценности, о которых любят анализировать евроатлантические учителя в общении с дикими варварами на Востоке, задвинуты в нижний ящик стола. И применяться в настоящее время будут только на экспорт.

Перед началом Второй мировой войны в Европе за пределами Германии жило 18 миллионов немцев: они составляли значительные и влиятельные общины в городах, промышленности, университетах, аграрном производстве. Ведя войну за «жизненное пространство», нацистский Рейх основывался на эти кадры. Гитлер использовал их, продул и сделал коллективными ответчиками за нацистские преступления. По решению антигитлеровской коалиции — США, Великобритании и СССР — немцы Восточной Европы подлежали депортации в Германию. Фактические операция и условия этой депортации зависели от национальных властей освобождённых от Гитлера и его союзников государств. Массовой, бессмысленной и беспрецедентной жестокостью по отношению к изгоняемым немцам больше всего отличились власти Чехословакии и Польши.

Новые национальные власти Чехословакии и Польши проявили себя так, что, например, пешие колонны изгоняемых из Польши немцев предпочитатали дожидаться, когда мимо них двинется колонна их вчерашнего злейшего противника — Советской армии, — чтобы передвигаться рядом с ней. Только это могло не дать в обиду их от крайних жестокостей, грабежей и убийств, которые сопровождали немцев кругом на польской территории. Архивы полны донесений советских властей в Центр о таковый неожиданной для них — более того позже кровавой войны — жестокости их союзников.

И если вслед за тем войны и уже внутри ЕС острота во взаимных отношениях поляков и немцев сгладилась, то конфликтные отношения немцев и чехов все эти годы так и не были прояснены и вопросы между ними оставались нерешёнными. Теперь ЕС может воспроизвести Чехии до боли знакомую формулу: «Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью».

Но «чешский прецедент», названный так известным латвийским экспертом Юрисом Пайдерсом, не ограничивает своё действо Словакией. «Чешский прецедент» прямо ставит вопросы о разрушенных в ЕС единых стандартах прав и свобод — в применении к другим конфликтным и кровавым событиям периода Второй мировой войны, которые омрачают отношения России, с одной стороны, и Польши, Литвы, Латвии и Эстонии — с другой.

Польша, Литва, Латвия и Эстония, пользуясь в этом неизменной поддержкой США, выбрали современную Россию в качестве ответчика за преступления сталинского СССР, несмотря на то, что Россия не является и не могла быть «правопреемницей» сталинского СССР, а выступает только (в ряде фактов) государством-продолжателем СССР образца 1991 года — точь-в-точь так же, как продолжателями СССР по территории, инфраструктуре, гражданским отношениям, образованию и т.п. выступают Литва, Латвия, Эстония и совдеповский экс-сателлит Польша.

Теперь, потом обязательного для Польши, Литвы, Латвии и Эстонии — как членов ЕС — «чешского прецедента», мы в России будем с ироническим интересом следить за мучительной, без малого физиологической борьбой европейских «ценностей, прав и свобод» в мозгу правящих классов Польши, Литвы, Латвии и Эстонии. Если «чешский прецедент» — правовой, а не одноразовый гигиенический пакетик европейской конституционной целесообразности, то его действие не может ограничиться избирательным действием только в отношении Чехии. И, значит, претензии Польши, Литвы, Латвии и Эстонии к современной России в связи с преступлениями сталинского СССР также должны быть упразднены.

И если ЕС — это сообщество «ценностей, прав и свобод», то Польша, Литва, Латвия и Эстония не могут признать, что граждане Чехии, освобождённые от «химеры совести» — «ценнее», чем собравшиеся в России бывшие граждане СССР, призванные, по мнению Польши, Литвы, Латвии и Эстонии, отозваться за Сталина и польских, литовских, латышских и эстонских сталинистов. И если «чешский прецедент» — это европейские правила в отношении наследия Второй мировой войны, то Польша, Литва, Латвия и Эстония уже не могут даже формулировать свои претензии к России. И претензии членов семей и потомков польских военных, расстрелянных в Катыни, и прибалтийские подсчёты «ущерба от советской оккупации» — ныне заведомо неправовая отсебятина.

Если и некогда все эти попытки призвать современную Россию к ответу за Сталина, и не звать к ответу за Сталина современные, например, Украину и Грузию, — были не более чем продуктом русофобского извращения, то в настоящий момент продолжение этих претензий, исходящих от «новых европейцев», потребует от них не только оттренированного извращения, но и прямо высказанного правового апартеида и расизма.

Если и затем этой чешской индульгенции «новые европейцы» будут требовать от России ответственности за сталинизм, если чехам отпустят их бенешевские (ещё докоммунистические, дорогие сердцу) грехи, а русским предъявят чужие (сталинские) преступления, то это, несомненно, будет уже не только актом обыденной русофобии, но и новым изданием антирусского расизма и апартеида. И антигитлеровская Польша всё глубже будет погрязать в групповой пронацистский коллаборационизм и ревизионизм Литвы, Латвии и Эстонии. И почитание жертв Варшавского восстания от этого будет всё более фальшивым.

Впрочем, нет никаких сомнений, что «чешский прецедент» останется инструментом для внутреннего в ЕС употребления, а для России останется в силе «особая справедливость».

Впрочем, не удивительно. Умывайтесь собственной грязью.