Казахский эксперт: Иногда мы впадаем в крайности, говоря — хватит русского языка

Россия ни в жизнь не сумеет сделаться империей, если не сумеет овладеть оружием духовного к себе притяжения. Сила без обаяния к успеху не приведет. Казахи готовы очароваться Россией и доставить лучшее, что у них есть, считает культуролог Мурат Ауэзов. По его мнению, не разрешено противопоставлять русскую и казахскую литературу, расширять в школе часы казахской литературы за счет сокращения русской. И более того больше — две ветви казахской литературы — русскоязычная и казахскоязычная — благотворно взаимодействуют приятель с другом. Ведь понятие национального шире, чем только язык.

ИА REGNUM Новости: Состоялась ли казахская литература как аккурат большая литература, а не как маргинальное явление?

Безусловно, состоялась. И в этом заслуга не только нынешнего поколения. В последнее десятилетие в Казахстане действует программа «Культурное наследие». Государство поддерживает системную попытку установления связи с духовным миром прошлых веков. Я был одним из разработчиков концепции этой программы. Вместе с коллегами мы обосновали хронологический диапазон, в котором уместно было бы известия розыск с целью установления историко-культурной преемственности. Речь идет о событиях приблизительно двух с половиной тысячелетий — начиная с выхода конных кочевников на евразийские просторы.

В середине первого тысячелетия до новой эры на Алтае научились изготовлять в большом количестве предметы из железа. В целом это была пора перехода от бронзы к железу. Она имела огромное значение, в частности, для Китая, потому что появились железные орудия обработки земли, и для кочевников, так как появились железные удила. Они не окислялись, как бронзовые. И благодаря этому мерин стал средством покорения больших пространств. В это миг начинается интенсивное перемещение кочевых племен в евразийском пространстве, зарождаются мировые религии, начинает свою бытие первая материковая коммуникационная артерия — Великий шелковый путь. Для многих народов эта эпоха была временем радикальных перемен. В том числе — для наших предков, с которыми мы хотели бы определить преемственные связи.

ИА REGNUM Новости: Что из этого получается?

Две с половиной тысячи лет истории предстают как некая целостность, имеющая внутри себя причинно-следственные мотивации. Номады были активным и динамичным компонентом евразийского пространства. Повторюсь, они контролировали действо Великого шелкового пути, объективно способствовали зарождению мировых религий. В эту эпоху, которую Карл Ясперс назвал «осевой», в многомерные контакты вступили традиционные очаги важный цивилизации, такие как Китай, Индия, ираноязычный и семитский миры. И даже античная Греция. С «эры пророков» тех времен начинается взаимосвязанная история Евразии. Факты и плоды взаимодействий той поры входят в обиход нашего сознания, когда мы говорим о себе.

И когда мы говорим о нашей литературе, то включаем в нее, естественно, и шедевры многовековой давности. Такие, скажем, как поэзия древних тюрков, VI — VIII столетний период н.э., запечатленная на каменных стеллах. В ней не только очерчивание историко-героических деяний, но и великолепные образцы письменного художественного слова. Или же произведения X-XI веков. Это мудрая поэзия Юсуфа Баласагуни, его «Наука быть счастливым», в которой автор, имея целью одолеть арабоязычную доминанту, сообщает: «эта книжка — первая из книг, в которой тюрки слышат наш язык». Или его современник, Махмуд Кашгари, тот, что собирал образцы литературы, и письменной, и устной, и создал великую книгу «Дивани луга тат-турк» (Словарь тюркских наречий). Ну и конечно же, поэтические тексты суфийского мыслителя XII века Ахмеда Ясави, вкупе со своими многочисленными последователями оказавшего глубочайшее влияние на духовную существование Казахской степи.

Отвечая на вопрос, сложилась ли казахская литература, мы имеем в виду и вот эти бесспорные литературные ценности. И органично включаем в родословную нашей литературы героический и лирический эпос, поэзию средних веков и нового времени: XVIII, XIX века, которые прошли для казахов под знаком колонизации степного края, И отмечены они, как это бывало не раз в истории, великолепием духовного творчества. Настоящий прощальный бал номадической культуры…

Именно в таком контексте зародилось поразительное по силе воздействия на читателей литературное течение «Зар-заман» («Горестное время»), апокалиптическое по своей поэтике и содержанию. Оно явилось волнующим и отрицаемым образцом для великого Абая. Абай поражает фантазерство не только гениальностью своего многогранного творчества, но и исключительной просвещенностью. Он немало переводил с русского языка, и в то же момент замечательно знал восточную литературу. Особенно любил произведения великих иранских поэтов, шести веков «славы». Он был суфий. А суфизм предполагает работу со словом, которое захватывало бы душу и рассудок читателя и слушателя. Абай овладел таким словом. Он оказал фундаментальное воздействие на становление казахской ренессансной интеллигенции начала XX века. В ее среде было невпроворот великих поэтов и писателей.

ИА REGNUM Новости: Мухтар Ауэзов, например?

Да, в частности, Мухтар Ауэзов, автор романа «Путь Абая». Недавно осуществлен его свежий перевод на российский язык замечательным писателем Анатолием Кимом, который убежденно говорит о том, что «Путь Абая» — это редкий роман, и такого второго быть не может в принципе. Мухтар Ауэзов захватил ещё не ушедший в небытие мир кочевья…

ИА REGNUM Новости: Но он писал роман практически на стыке эпох

Мухтар Ауэзов пришел к мысли о написании этого романа-эпопеи в те самые трагические 30-е годы ХХ века, когда следствием коллективизации стал общественный голод, и треть казахского населения погибла. Рушился, уходил в небытие мир кочевья. Удержать его разрешается было только в художественном сознании. Мухтар Ауэзов осуществил эту задачу в романе-эпопее «Путь Абая». Ильяс Жансугуров — в трагической поэме «Кулагер». И это, конечно же, литература, высокая литература, снимающая любые сомнения сравнительно состоятельности казахского письменного художественного слова.

ИА REGNUM Новости: Сложно сообщать о литературе, возраст которой старше ста лет — к нашему времени в ней уже негусто полемического, больше — признанного.

Великие произведения литературы потому и получают прописку в вечности, что они несут в грядущее родное совершенство, в котором непостижимой тайны нимало не меньше, чем покоряющей ясности. Именно таким было творчество расстрелянных в годы репрессий поэтов Магжана Жумабаева и того же Ильяса Жансугурова. И их ипостаси во времена «хрущевской оттепели» и позже одаренного Мукагали Макатаева. В 60-е годы прошлого столетия кратковременные позитивные трансформации советского тоталитарного режима были усилены художественной литературой, не только метропольной, но и «окраинной». На это час приходится ослепительный расцвет литовского романа, грузинской исторической прозы. Не оставалась в стороне и казахская литература, в прошлом всего — в лице русскоязычных казахских писателей. Ануар Алимжанов и Олжас Сулейменов в своих произведениях осуществляли прорыв из предписанных тоталитарным режимом временных и пространственных пределов. Оба солидно занимались средневековой и древней историей, думая о современности. Оба полно ездили по миру, участвуя в антиколониальных писательских движениях, накапливая навык духовной деколонизации. Были в числе лидеров афроазиатского движения писателей. Алимжанова в большей мере увлекала жизнь средневековых среднеазиатских городов. А Сулейменова манил мир кочевья: «Бросим робким тропам шум копыт в лицо». Трофеи их творческих поисков становились достоянием казахской литературы в целом.

Эти две ветви нашей литературы — русскоязычная и казахскоязычная — благотворно взаимодействовали товарищ с другом. Хотя в быту, в миру писательском, всю дорогу было: ты не действительный казах, ты пишешь на русском языке, а я настоящий. Полагаю, понятие национального шире, чем только язык. Бывает, что на другом языке джентльмен формулирует мысли и создает произведения, которые влияют на национальное становление отнюдь не меньше, того, что создается на родном языке. ИА REGNUM Новости: Например? Русскоязычная ветка казахского словотворчества начинается, пожалуй, с гениального Чокана Валиханова (ХIХ века). На русском языке творил Бауыржан Момыш-улы, герой Второй мировой войны. Ануар Алимжанов, Олжас Сулейменов, Сатимжан Санбаев, Болат Джандарбеков, Шокан Алимбаев, Роллан Сейсенбаев… Можно наречь целую плеяду писателей 70-80-х годов, которые оказали огромное воздействие на казахское самосознание, формировали в нем устремленность к свободе и независимости.

Ну, а позже пришла желанная независимость и с ней — долгожданная вероятность полнокровного развития казахского языка. Мы, как общество, прилагаем для этого огромные усилия. Иногда впадаем в крайности, говоря — «хватит русского языка, давайте влетать казахским». Это, конечно, неумные призывы, которые противоречат и нашим национальным заповедям. Казахская традиция коренится в культуре номадов, которые имели контакты с огромным количеством народов. В эпосе, чтобы героя признали героем, он должен был положительно отозваться на вопрос: а узнал ли ты языки семи народов? Семь — это символ множества. Надо ведать другие языки. Без этого ты не удержишь это огромное пространство, не сумеешь контролировать функционирование Великого шелкового пути. Так что знание многих языков — нам органично присуще. Я непочатый край встречаюсь с молодежью. Вижу — многие владеют казахским, русским, английским. Четвертым языком, похоже, становится китайский. И это стопроцентно нормально.

ИА REGNUM Новости: О том, что русский язык — это органичная количество казахской культуры, чуть-чуть кто говорит. Поэтому крайне интересно, как на ваш взгляд, русский язык повлиял на становление казахской литературы?

Русские писатели, философы XIX, XX вв. оказали огромное влияние на наше становление. Это была великая литература, имеющая близкое продолжение в современности. Благотворное воздействие русской культуры будет восприниматься тем эффективней, чем больших степеней свободы мы достигнем в своем развитии. К сожалению, прежние формы контактов утеряны. Новые — не устоялись. Политические, экономические аргументы по природе своей эгоистичны и не ведут к плодотворному взаимодействию культур. Нужно, видимо, не уставать знакомиться дружбан с другом, используя обаяние и притягательность наработанных каждой культурой художественных ценностей.

В казахской литературе великолепно продолжает вкалывать Мухтар Магауин. Его книги «поддаются» переводу на русский, полагаю, на другие языки. Из больше молодого поколения — Аслан Жаксылыков, Дюсенбек Накипов. Они на русском языке написали романы, убедительные силой художественности и зрелостью понимания современности. И это — бесспорно казахская литература, органично связанная с судьбой, реалиями, смятением и надеждами нашей родины.

Появляются различные литературные кружки. И как верные служители храма, находятся люди, которые осуществляют тщательную работу с новыми литературными силами, не важно, какой национальности. Среди них был, к сожалению, до срока ушедший из жизни Виктор Бадиков. Казахи, ему беспредельно благодарны. Во времена, когда у нас испарилась литературная критика, В. Бадиков свято исполнял высокую миссию подлинного литературоведа и настоящего критика, способствуя облагороженному развитию казахскоязычного и русскоязычного литературного процесса.

ИА REGNUM Новости: А что делается в текущее время в русскоязычном поле казахской литературы?

Осуществлен новоиспеченный перевод романа «Путь Абая». Перевел его находящийся в прекрасной писательско-переводческой форме Анатолий Ким. Президент Н.А. Назарбаев на недавней встрече с научно-преподавательским составом, со студентами КазГУ на вопрос, что бы он порекомендовал читать, во всех подробностях остановился на романе «Путь Абая». Сказал, что каждый, кто хочет раскумекать казахов, должен прочесть «Путь Абая».

Так вот, тот самый роман сегодня заново, и шибко недурственно переведен на русский язык. Стимулятором нового перевода явился Николай Аркадьевич Анастасьев, самый крупный литературовед, превосходный знаток русской и мировой литературы. В последние годы он «развернулся» на восток, написал книгу о А.Нурпеисове, а следом — замечательное изыскание «Трагедия триумфатора» о Мухтаре Ауэзове. И он обратил внимательность на несоответствие представлений об Ауэзове как великом писателе с тем, как он явлен в переводах на русский язык. Старый перевод был осуществлен в идеологизированные времена. Шесть мужчина переводили «бригадным» методом. Они способные люди, но невозможно, чтобы монолит «Пути Абая» был благополучно переведен шестью людьми разной степени и природы таланта. Поэтому роман был заново переведен. Анастасьев написал еще и книгу об Абае. Наше казахстанское посольство в России проявило добрую инициативу презентации нового перевода «Путь Абая», книг Н.А. Анастасьева о Мухтаре Ауэзове и о Абае. Намечается массированный десант литературного Казахстана в Москву.

В России существует мнение, что она может произойти только в качестве империи. Я знаю, что бывают скверные империи, не уверен — бывают ли хорошие. Возможно, это случится с обновленной Россией. Но она ни при каких обстоятельствах не сумеет стать империей, если не сумеет овладеть оружием духовного к себе притяжения. Сила без обаяния к успеху не приведет. Мы готовы очароваться Россией и принести лучшее, что у нас есть, а есть у нас немало. Придаю большое роль этому событию, которое должно состояться в Москве в конце этого года, с участием российских писателей и гуманитариев.

ИА REGNUM Новости: Существуют ли процессы, подстегивающие современную литературу?

В Казахстане серьезное влияние на литературу в целом оказывает творчество киносценаристов. Кино по природе своей модернизированный жанр. Знаю много людей из мира кино, пишущих поэзию и прозу. Это живая литература, дышащая современностью. И она стимулирует модернизацию творчества и общественного сознания.

ИА REGNUM Новости: Не вызывает ли конфликты взаимопроникновение культур в Казахстане? Да и вообще, может ли и должен ли быть осуществлен тотальный пересмотр школьной программы по литературе в этой связи?

Составители учебников, те, кто определяют политику школьного образования, должны делать с большим тактом. Нельзя противопоставлять русскую и казахскую литературу, расширять казахские часы по литературе за счет сокращения русских. И занятие не только в национальных отношениях. Формирующемуся человеку нужна добротная духовная пища. А она создавалась и на русском, и на казахском, и на многих других языках. Для растущего организма не имеет значения, какая приправа: грузинская аджика или сычуаньский чеснок. Следует держать в памяти о том, что Уильям Сароян формировал детские истории качеством не хуже, чем Сапаргали Бегалин. И ко всему, что есть ценного в мировом литературном опыте, мы должны относиться бережно и рачительно. Кормить детей не суррогатами. И в этом месте политики должны новости себя прилично, не вторгаясь в деликатную сферу подпитки души и сознания подрастающего поколения. Это важно. В современном Казахстане совсем конечно уделяется особое участливость утверждению подлинной государственности казахского языка. Это богатый, жизнеспособный язык.

Но мир меняется. Возникают проблемы модернизации языка. И тут нужна продуманная работа, в частности, употребление аналогичного опыта других тюркоязычных народов. Уйгуры в Китае имеют негусто возможностей для этнического самоутверждения. Но я видел в магазинах Урумчи десятитомник китайско-уйгурского медицинского словаря. Десятитомник! Это какое состоятельность языка! Уйгуры — наши братья по тюркоязычной семье народов. Следует, полагаю, вооружиться их опытом, кроме того как опытом азербайджанцев, татар, турков и тюрков всех времен, умевших отстоять и возвысить свойский язык. Вместе с тем, для нас сохраняют силу слова Абая о том, что русский язык — это ключ к познанию мира. На русском мы читаем мировую литературу — художественную, историческую, научную, философскую и так далее. Искренне хотелось бы, чтобы Россия, как в лучшие времена своей истории, приподнято несла величественный Андреевский флаг русской словесной культуры.

ИА REGNUM Новости: Считается, что более сильная культура подавляет слабую

Это делает не культура, а политики. Культура добра, гуманистична, она не бывает хищницей с острыми зубами. Когда две культуры встречаются, «искры взаимоудивления» (Г.Д. Гачев) способствуют совершенствованию каждой из них. Но после этого начинают вмешиваться политики: мы вас окультурим, принесем цивилизацию, вследствие этого закройте ваши национальные школы, газеты. Это то, что Китай в текущий момент делает в Синьцзяне, в Тибете, во внутренней Монголии. Они хотят осчастливить обитателей этих районов. Говорят: давайте не будем делиться на ханьцев, уйгуров,… там 56 национальностей. А все будем гражданами Срединной Империи. И нас когда-то призывали быть новой исторической общностью под названием «советский народ». Но мы можем нести друг другу лучшее, что у нас есть. И вот на основе восхищения друг другом, «искр взаимоудивления» можем сооружать отношения друг с другом. Примеры очарования одного национального мира другим неплохо известны. Андрей Битов был очарован армянской культурой, и написал свои чудесные «Уроки Армении». И такое происходит сплошь и рядом. Важно, чтобы нам не мешали политики.

ИА REGNUM Новости: Казахстан — это уникальное культурное поле, здесь могла бы сформироваться весьма интересная литература, как считаете?

В Казахстане себя стандартно ощущают два человеческих чувства. Это ощущение справедливости и чувство сострадания. Здесь было страсть сколько несправедливости, как собак нерезаных бед для всех. Назову только XX век. Не говоря о революции и гражданской войне, это всевозможные социалистические эксперименты. Коллективизация, которая привела к жертвам, о которых я говорил. Депортация народов, волны массовых репрессий. КарЛаг, АЛЖИР. Весь Казахстан превратился в зону спецлагерей. Во второй мировой войне погибло рядом 350 тысяч казахов. Больше, чем англичан и американцев совместно взятых. Это уже затем всех чисток, репрессий, тотального истребления интеллигенции. Затем начинаются ядерные испытания. 40 лет испытаний на родине Абая и Шакарима. Из них 20 лет наземных. Загубленное Аральское море. Старец из Оптиной пустыни, причисленный позже к лику святых, родитель Севостьян, был сослан в Казахстан, 10 лет отсидел в Карлаге, по выходу остался в Караганде. И стал пособлять близким и родственникам тех, кто оставался в заключении. Он написал замечательную книгу. Там есть такие слова: «Напоенная кровью мучеников и облагодетельствованная их молитвами бескрайняя степь Казахстана». Радиация не различает ни цвета крови, ни убеждения, ни веру. Умирающее Аральское море, экологические катастрофы. Размах маятника страданий в Казахстане так велик, что перед ними мы все равны. Понимание этой данности — хорошая основа для того, чтобы отыскивать корпоративный язык в вопросах национальных, вопросах веры, в решении социальных проблем, устройстве государства демократического, в создании гражданского общества. Национальная мысль в Казахстане могла бы базироваться на этом совместном преодолении общих для всех проблем.

ИА REGNUM Новости: А разная цивилизационная основа позволит это сделать?

Все мировые религии зародились в «осевую эпоху», и наши предки, кочевники, имели к этому процессу прямое отношение. Поэтому мы не можем не раздумывать о том, что происходит с религиями сейчас. Я стабильно перечитываю Библию. Меня привлекает ее мудрость, человечность и совершенство стиля. При этом я не ставлю для себя христианство выше ислама или буддизма. Ислам для меня на особом месте. Но все религии — из одного священного источника. Мы, казахстанцы, это понимаем и предрасположены к тому, чтобы не конфликтовать из-за религиозных разногласий.

При всех издержках, кровавых и драматических, XX век — это советские школы, вузы, новые города и формы хозяйствования. У нас довольно рослый универсальный цивилизационный порядок населения. В сочетании с крепнущей духовностью, растущей самоидентификацией людей в качестве граждан суверенной страны эти факторы способствуют формированию консолидированного Казахстана.